Об авторе

Давайте познакомимся

Здравствуйте, уважаемые судари и сударыни!

Позвольте вас так называть, ибо это исконное обращение в России к тем людям, которых ты уважаешь. Друзьями я вас пока не называю, ибо ими нам ещё предстоит стать. Или нет. Всё будет зависеть от того, что я здесь буду писать, и как буду писать. 

Так вот, зовут меня Владимиром, а фамилия моя Казадаев. Я автор этого блога-дневника. Мне 68 лет, и я хочу поделиться с вами в своих записях многими вещами, которые, я надеюсь, будут вам интересны, а может быть и нужны. Начну я со своей биографии.

Потому что с чего же начинать, как не с самого начала?

Детство

Родился я в городе Новосибирске в 1952 году. А если точнее, то в селе Вознесенка Новосибирского района, и когда мне исполнилось 2 недели, то мы переехали в город. Где меня и зарегистрировали, как родившегося в Новосибирске. 

Что я помню из детства? Самое раннее воспоминание, это когда мне было 5 лет. Небольшой отрывок: я помню какую-то большую комнату с ванной посередине, кругом кафель, а мы, несколько таких же карапузов бегаем и поливаем друг друга водой.

Вдруг приходит большая тётя и начинает нас ругать и раздавать подзатыльники. Всё. Что это было? Я потом спрашивал у мамы, она мне объяснила.

А это 1957 год. В СССР вспышка полиомиелита. И заболевшие дети, и те, кто с ними просто контактировали, находятся в инфекционной больнице. Вот это я и помню.

К счастью, я только контактировал с больными детьми. Поэтому всё обошлось карантином. Что пришлось пережить маме за это время, это уже другой разговор.

Есть фотография моя в 5 лет, возле больницы, в полосатой пижаме. Стою я маленький и тощенький, хотя до больницы я был вполне себе в теле, такой битюжок, как бабушка говорила. Наверное, что-то всё же сказалось, не морили же там голодом, в конце-то концов. 

Отца я не помню, так уж сложилось у родителей, и бог им судья.

Следующее воспоминание, это, конечно, школа. Это уже 1959 год. Я иду в первый класс. Мама мне купила школьную форму. В то время она была такая: серого цвета брюки, такого же цвета гимнастёрка типа солдатской, но с отложным воротничком, фуражка с кокардой и ремень с латунной пряжкой.

В то время для меня это было событие. Я имею в виду и начало учёбы и новую форму. К сожалению, мои детские фото и более поздние, не оцифрованы. Всё как-то не соберусь, да и время на это дело надо выбрать.

Так вот, мы в то время, я имею в виду самых обычных людей, не были избалованы обновками, тем более дети в неполных семьях. 

Примерно в 1957-58 году мы, а это бабушка, мама и я, поселились в бараке на несколько комнаток. Барак стоял во дворе, состоящем из нескольких двухэтажных домов по улице Гоголя, недалеко от проспекта Дзержинского. В каждой комнате по семье. Такое было время. И прожили там до 1965 года. И переехали в квартиру из трёх комнат в соседний двухэтажный дом. Но в этой квартире нас поселилось три семьи. Каждой семье по комнате.

Я почему задерживаюсь на форме, на жилье? А не на том, как мы с мальчишками и девчонками играли во дворе, дружили и ругались, а иногда и дрались? Я сам не знаю, но, наверное, это один из тех маркёров, которые характеризуют то время. 

По меркам нашего времени это жесть, когда три семьи в одной квартире, где комнаты по 10+10+16 квадратных метров, один туалет, и горячей воды нет, только холодная вода проведена в дом. Отопление, правда, водяное, в подвале кочегарка.

И маленькая кухня с кирпичной печкой, плюс три кухонных стола. А мне в то время казалось, что это нормально, что нас трое в комнате  на 16 квадратных метрах. И сплю я на раскладушке, которую утром складываю и убираю за дверь. И так до 18 лет, когда я ушел в армию.

Учеба в школе

В общем, в 1959 году я пошёл учиться в первый класс в школу №82. И свою первую учительницу я помню и сейчас. Звали её Нина Андреевна. Фамилия уже забылась, но на общей нашей классной фотографии она есть. Да что уж теперь, дело не в фамилии. 

Это была симпатичная молодая женщина. Осталось какое-то тёплое и доброе чувство с тех пор, когда её вспоминаешь. Наверное, она была добрая, доброго человека всегда чувствуешь душой. Я уже почти не помню, что там было в первом классе. И как я учился. 

В этой школе я проучился 1,5 года. И был переведён в школу №115, так как восемьдесят вторая была переполнена. А в сто пятнадцатой учились только до 4 класса. То есть это была четырёхклассная школа.

На первом этаже жилого “сталинского” дома был коридор на всю длину и по сторонам его были учебные классы. В дальнем конце коридора был актовый зал, который использовали и как спортивный зал. Позже в помещениях этой школы разместилось РОНО Дзержинского района.

Помню, что мы маршировали на уроке по этому залу и хором, под шаг, скандировали: “Куба да, янки нет!”. И давились смехом, потому что наш физрук, командуя нами, вставлял в свою речь украинские слова, а нам это казалось дико смешно. Дети. Слова были типа: “швыдче”, “геть”, ещё какие-то, сейчас не помню.  

Мы смеялись не над ним, его мы уважали, ибо это был герой, участник восстания в немецком концлагере, о нём даже было написано в книге про это восстание. Война-то была совсем недавно. Мы играли в неё, и никто не хотел быть немцем. Фашистом. 

В этой школе нас принимали в пионеры. Почему-то получилось так, что с первого раза я не прошёл в пионеры. Наверное что-то “накосячил”, было обидно. Потом, правда, приняли, наверное исправился.

Да, а до пионеров я был октябрёнком, “октябрята-дружные ребята”, такой у нас был, как сейчас бы сказали, слоган. Октябрята носили значки с изображением моего юного тёзки, Владимира Ильича Ленина.

В то время стоило сказать своё имя и отчество, непременно кто-нибудь говорил, ну прям как у Ленина. И вот как-то так получилось, что больше я никуда "не вступал", мне это было совершенно неинтересно, я имею в виду комсомол.

Общеобразовательная школа №111 города Новосибирска.Школа №111 где я учился с пятого по десятый класс.

Такое впечатление, что ничего с тех пор не изменилось, разве что сделали стоянку для машин.

Закончив четыре класса, я перешёл, вернее, меня перевели в школу №111. Я её не очень любил. Получилось так, что все друзья из нашего двора учились в школе 82, а я один в стороне от них. Но как-то всё помаленьку наладилось. Появились и школьные друзья и какие-то интересы помимо дворовых занятий.

А что в то время можно было делать во дворе? Да много чего. Играли в футбол дотемна летом. Зимой играли в хоккей, сначала на укатанной внутридворовой дороге. Став постарше, заливали сами каток, делали бортики из подручных материалов. Никто не сидел дома, ну только если книга интересная. 

Многие ездили на один сезон в пионерский лагерь летом. Сезон, это 21 день, если мне не изменяет память. Сам я не очень любил пионерлагерь, мало было свободы. Дома было свободнее. Но и там было интересно. 

Наш двор вроде бы и был недалеко от центра города, и в то же время это была окраина. Было много возможностей для применения наших, не всегда разумных инициатив. Уходили надолго в поход за речку Каменку, в глиняные карьеры, откуда возили глину для кирпичных заводов, лезли в какие-то странные места там.

Я сейчас уже не могу сказать, в чём была их странность. Но присутствовала какая-то опасность, это я помню. Родителям, конечно, не сообщали, где были. Так вот и жили до 10-11-летнего возраста. С этого возраста наша жизнь немного изменилась.

Отроческие годы

Появились другие какие-то интересы. Кто-то шёл в какие-то “кружки” по интересам. Лет в 12-13 можно было “записаться” в какой-нибудь радиокружок, где тебя учили радиоделу, и занятия вёл преподаватель. Я, кстати, ходил в такой года два. И учили там хорошо. Оттуда и пошло на много лет вперёд увлечение радиоделом и электроникой.

Были авиамодельные кружки, судомодельные, ещё какие-то. Худо-бедно, но страна заботилась о подрастающем поколении. Были разные секции при дворцах пионеров. Были библиотеки и для детей и для взрослых. И было их много и читало людей много, кому это нравилось, конечно. 

Кто-то шёл в спортивный “кружок”, но их было мало. А попасть в детскую секцию при каком-нибудь клубе культуры или спортивном обществе, было непросто. Их было мало, а желающих много. 

Я не идеализирую то время, было много всякого, не очень красивого. Была откровенная бедность. Я помню, как у нас в бараке слегка завалилась стена. И мы две недели жили, обозревая в ночное время звёздное небо в большую щель вверху, между стеной и потолком. Благо, дело было летом.

Надежды юношей питают

В 15 лет я пошёл в велосипедную секцию при спортивном клубе Сибирь. Там было просто. Ты приходишь и изъявляешь желание. Тебе говорят, отлично! И ведут в комнату, где по стенам развешаны части от спортивных велосипедов. Когда-то они были целыми. 

Говорят тебе, вот что соберёшь из этого богатства, на том и будешь кататься первое время. Мы со своим школьным другом собрали и начали ездить на тренировки вместе со всеми.

Потом уже были другие машины, переходили по наследству от старших товарищей. И так прошло почти два года. В 16 лет ты мог уже принимать участие в соревнованиях. 

Шёл в Госстрах, и оформлял страхование жизни от несчастных случаев. Без страховки к соревнованиям тебя не допустят. В велоспорте нет детских и прочих юношеских разрядов, есть только спортивные.

Третий спортивный я заработал. Налаживался на второй. И заработал бы, ведь было интересно, нравилось тренироваться. И девочки в женской группе были симпатичные, но мы-то, пацанва-пацанвой, стеснялись, или, наоборот, были “по мужски” грубы, дурачки.

Однажды тренер говорит нам, что мы будем выступать в городских соревнованиях за бегунов. Надо поучаствовать, чтобы выручить кого-то там. Показуха была в любое время и будет. Ну ладно, поучаствуем. 

Забег был массовым, бежали не так чтобы долго. Но результат у нас, велосипедистов, был плохим. Все старались, бежали изо всех сил, но пришли в числе последних. Один я неплохо пробежал. Но я всегда хорошо бегал. В пионерлагере занимал первые места за бег на 60 метров, это была детская дистанция. 

Я её пробегал за 7 секунд, физрук не мог поверить, когда я первый раз за такое время пробежал дистанцию, заставил бежать снова, и снова, но результат получался примерно тот же. Он советовал бегом заняться. А я не прислушался.

Так вот, после нашего забега тренер говорил что-то в том роде, что если мы ещё кое-как можем на велосипеде ездить, то бегать не можем вообще. Потому что поголовно косолапы и нам одна дорога-идти в футбол играть.

А я начал как-то так незаметно охладевать к этому делу. Закончил школу-десятилетку, в институт не попал с первого раза, об этом скажу отдельно, и в зиму бросил тренировки. Там надо было снова бегать на лыжах, заниматься в зале и так далее. А я устроился работать на завод.  Но про него отдельно.

Конечно, моя юность не исчерпывается только спортом, т.е. велосипедом. Было много хорошего, было много интересного. Были разные увлечения, интересы. Я многое помню. И как-то трудно что-то выделить, или всё рассказывать надо, или как сейчас, бегом. Нет каких-то картинок, какие остались в памяти из детства. 

Например: 1961 год, денежная реформа, нам на обед в школу дома давали рубль. Столько стоило перекусить в школе. Наш класс шёл в столовую и там нас кормили чем-то. Так вот, после реформы некоторое время кто приносил старый рубль, а кто новенькие, блестящие 10 копеек. Это почему-то запомнилось.

Или другая картинка. Зима. Раннее утро. Мы с мамой стоим в очереди к открытию хлебного магазина. Это когда в стране стало плохо с хлебом. Что-то там намудрили руководители наши, во главе с Никитой Хрущёвым, и в стране стало мало белого хлеба. И за ним приходилось стоять с утра в очереди. А зимой холодно и мёрзнут ноги, а мама говорит: “Сынок, ты не стой на месте, попрыгай, побегай, они и согреются”. 

Так вот, школу я закончил в 1969 году. Сдал экзамены за 10 класс. В школах в то время было разрешено проводить банкет после выпускного вечера. Без всяких излишеств и безумств, конечно.

Столы в актовом зале, разные закуски на столах, шампанское в умеренном количестве, напутствия учителей и так далее. Мы с родителями сидим за столами. Потом на набережную Оби, к старому речному вокзалу, до утра гуляния в компании.

В этот год в институт я не поступил. Подавал документы на вечернее отделение НЭТИ (новосибирский электротехнический институт), что-то там напутал или я, или те, кто принимал документы, но меня оформили на дневное. Когда я пришёл поступать на вечернее, поезд уже ушёл. Я не особо и расстроился.

Завод "Электроагрегат" испытание готовой электропитающей станции.Испытательный участок завода "Электроагрегат", сегодняшние дни, остатки былой роскоши.

Завод

И пошёл я работать на завод “Электроагрегат” рядом с домом. В то время устроиться на завод тому, кому не было 18 лет, можно было только через Райисполком, через комиссию, которая охраняла права несовершеннолетних. 

Всю свою короткую жизнь я прожил среди простых рабочих. Сосед дядя Вася работал на прессе, дядя Гена токарем, тётя Маша что-то клеила и так далее…

Поэтому непоступление в институт для меня трагедией не было. 

Поставили меня за токарно-револьверный станок точить не револьверы, конечно, а самые обычные детали. Это станок такого типа, револьверного, который настраивается на определённую деталь и рабочий весь день делал её одну, родимую.  

Для мальчишки в 17 лет это сложно. Одно и то же целый день, как автомат. На таких станках работали в основном женщины. Отработал я целых полгода, за последний месяц получил 18 рублей и решил увольняться. У рабочих, там же, зарплата была, ну не менее 150 рублей. Мне давали самую дешёвую работу, да и желания особого не было. Хоть убейся, но больше 3 рублей в день не выдашь.

Уволить меня не уволили, хотя я и не выходил на работу. Уговорили перейти в группу главного механика, слесарем по ремонту станков-автоматов. Вот там мне понравилось. Работа разная, учат всерьёз, в Отделе Технического Обучения на занятиях дают много знаний, вплоть до марок сталей и тому подобное. 

И зарабатывать там я стал до 120 рублей, а это была зарплата инженера, только пришедшего из института. Но отработал я там опять полгода. Но тут уже надо было отдать долг родине, и я пошёл его отдавать в ноябре 1970 года. 

Армия 1970-1972 годы

О том, чтобы “откосить” от армии, разговора не было. Были в то время люди, не хотевшие служить, и находили лазейки, но мне это казалось неправильным. Не то, чтобы я был в то время “правильным человеком”. Совсем даже наоборот.

И разгильдяйство мне было присуще в некоторой мере, и несерьёзность, что вы хотите, возраст! Короче, в армию я пошёл. И попал не куда-нибудь, а на Камчатку, в ПВО страны. 

Как мы туда ехали, это песня! Из Новосибирска самолётом (первый раз в жизни) до Хабаровска. Нас была небольшая группа, человек 15. Сопровождение-майор и сержант сверхсрочник. В Хабаровске три дня на полу в аэропорту, нелётная погода. 

Когда нас забирали с пункта отправки, мы спросили у майора, куда летим, нам было сказано, что на юг. Мы обрадовались, там тепло, на юге. 

Вместо этого, прилетели сюда. Потом был рейс на Камчатку, и мы на неё прилетели. Если точнее, в аэропорт Елизово. Спрашиваем у майора, а чо ты врал-то нам? А он в ответ, да нифига не врал, мы прилетели на юг Камчатки, так что, разговорчики в строю!

Две недели в Елизово в казарме ждали парохода до Усть-Камчатска. 

Ещё не переодетые, в невообразимом рванье и телогрейках, ходили строевым шагом. В рванье-потому что специально драли друг на друге одежду, просто так, чтобы было весело. Дети. Великовозрастные. 

Камчатка: сопки, тундра, небо и дорога в окрестностях Усть-Камчатска.Недалеко от Усть-Камчатска, наши дни.

Недалеко от Усть-Камчатска, наши дни.

Конечно, природа там очень красивая, сопки, вулканы, снег белый-белый. В Усть-Камчатске привезли нас в часть, переодели в форму (кстати, старого образца ещё, хотя на материке уже выдавали нового образца). Почти полгода учился в учебном взводе на радиста. Потом уехал “на точку” в посёлок Ивашка. 

Там, недалеко от поселка, стояла наша радиолокационная рота, имевшая на вооружении 4 радиолокатора для охраны своего куска воздушной границы Советского Союза. Связь с полком и передача данных по целям, только по радио. Радисты работают круглосуточно. Операторы РЛС тоже, но станция может быть в нерабочем режиме, оператор спит, если ночь на дворе.

Такие точки были по всей восточной границе через каждые 80-100 километров.

В ПВО служить было интересно, но и ответственно. Заступая на смену, радист записывал в оперативном журнале: “Боевое дежурство по охране воздушной границы СССР  принял такой-то.” Сдающий смену писал, что боевое дежурство сдал, естественно. Рассказывать можно много интересного про службу, но это, возможно, я сделаю в отдельной статье, и может быть не одной. Трудно было? Конечно, нелегко, но в общем нормально для тех лет.

Недалеко от посёлка и от местного аэродрома, для самолёта АН-2, стояла типовая деревянная казарма, собранная на болтах из стандартных частей. Отопление водяное от двух чугунных печей в отдельной комнате, рядом с умывальником. Воду качали из скважины на кухне ручным насосом. На кухне печи с заделанными в них котлами, топились дровами. 

Нас, солдат, было всегда, максимум, 25-30 человек. И 10-12 офицеров, так как войска технические. В пургу казарму заметало под крышу или переметало через неё. От казармы шли тросы, натянутые по столбам, чтобы в пургу не сбиться с дороги на радиолокационные станции и на Пункт Управления. 

В пургу успевали только откапывать вход в казарму, заметало напрочь, зато было тепло, не выдувало из помещения тепло. И несли службу мы не только на своих боевых постах. Ходили в караул и дневальным по казарме, и в кухонный наряд, и работы было много “по хозяйству”. И всё это за счёт сна и отдыха. Солдату ведь по уставу гарантировано только 4 часа сна в сутки, а там как получится.

Осенью начинались завозы. Это завозили топливо-солярку-2000 бочек на год (или три тысячи?), дрова на год, уголь, завоз техники, ну и продукты, тоже на год. Подходил корабль на рейд, например, с углем, и начиналось: команда из 2-3 человек их десантным корытом шла на пароход, а там в трюм угольный, отгребать с углов уголь, там, где ковш не достаёт. 

Лебёдка поднимает ковш, а ты прячешься под пандус. Бывает ковш задевает за что-либо и раскрывается, он так устроен, и уголь потоком вниз, пыль до самой палубы, а ты внутри. Весело! Точно так же дело обстоит с дровами. Только там внизу ты цепляешь тросом бревна, пучком, а они там внавал, и поднимают наверх “ёжик” из брёвен. В общем, веселились как могли.

Что ещё запомнилось? Да медведи. Наш старшина-сверхсрочник был охотником серьёзным, охотился на медведя, и летом мы иногда ели медвежатину. И вообще, видеть их приходилось вживую. Жуть, конечно, если невдалеке шествует.

Ну и рыба, конечно. Ловили, когда путина начиналась, и у кого было время на это. Заготавливали на зиму и собакам ездовым, упряжка была и были нарты. Это чтобы в пургу в посёлок за хлебом ездить.

А по службе-делали проводки самолетов и передавали в наш полк данные по целям. Работали морзянкой, конечно. Много-много раз делали проводку разведывательных самолётов американцев. Рядом с нами была военная часть (рядом, это примерно 80 км), которая была связана с полигоном Кура. Это полигон, на который падают и сейчас стратегические ракеты при испытаниях. Вот из-за них они и летали, наверное. В то время мы про полигон и не знали. 

И после смены сетки ПВО, а она менялась по непредсказуемому графику, примерно дважды в неделю, вылетал с Аляски разведчик RC-135 и летал “змейкой” по квадратам, перехватывая нашу передачу данных. Рутина. 

Американский самолёт-разведчик RC-135.Модификация RC-135 1973 года.

Подобные "птички" летали, бывало, много-много часов над нейтральными водами. Несколько раз мы видели на локаторах, как к ним подходили заправщики. Было такое, что он летал почти сутки, с дозаправкой, конечно. 

Помню, занимался началом его проводки в начале своей 6-ти часовой смены. Потом сменился, ушёл отдыхать на 6 часов. Когда снова пришёл на смену он ещё летал. 

В ноябре 1972 года я пришел домой, служба закончилась 

В начале 1973 года я начал работать на том же самом заводе “Электроагрегат”. Но уже на сборке передвижных электростанций, электромонтажником. В этом же году поступил в Московский заочный Институт Пищевой Промышленности, на рыбохозяйственный факультет, по специальности Судовые Силовые Установки. 

Проучившись 2 года, взял академический отпуск, да так и не возобновил учёбу. 

В 1977 году ушёл наладчиком КИПиА в лабораторию при управлении мясомолочной промышленности. Ездил по райцентрам по молочным заводам, ремонтировал и налаживал аппаратуру. В 1979 году уволился, так как надоело мотаться по командировкам. В 1978 году женился. Какой молодой жене понравится, если мужа очень часто нет дома? Никакой!

Опять завод

В 1980 году опять пришёл на тот же самый завод! Но уже теперь электриком по обслуживанию технологического оборудования. И работал там 18 лет, пока не началась перестройка, не к ночи будь помянута. Работа нравилась, серьёзное оборудование, хорошее отношение руководства к тебе, как к хорошему специалисту. 

В 1980 году у нас с женой родилась дочь, мой самый любимый человек на свете. Она уже давно взрослый человек, замужем.

Моя семья, моя дочь и её муж в Москве.Моя дочь с мужем на Красной площади в Москве.

Про перестройку

До перестройки соблюдались некоторые правила, или скорее негласный договор, между государством и работником. Ты хорошо работаешь, тебе платят нормальную зарплату, у тебя есть определённый статус, и есть взаимные обязательства. В 90-е годы это всё разрушилось. 

Государство сказало: выживай как хочешь, теперь ты свободный человек, и отобрало у тебя накопления, если они были, перестало платить зарплату регулярно. Или начало выдавать её с задержкой в месяц-другой-третий. Когда я увольнялся, предприятие было должно мне за 2 года. И ещё два года я приходил на завод, и получал зарплату за два года назад.

1998-2000 год. 

Я работаю Энергетиком на частном мини-хлебозаводе. Мощность предприятия небольшая, 4 тонны хлеба в сутки. Почему энергетиком? А потому что я рос профессионально, учился многому, и нормально “потянул” эту должность. А “корочки” без знаний, кому они нужны? По сути, это была работа технического руководителя (Главного инженера). Но директор мне сказала, мы люди скромные, я просто директор, а ты, раз у тебя все на электричестве работает, будешь Энергетиком. Кстати, она была полковником милиции в отставке, на пенсии. 

Вокзал Новосибирск-Главный, мои родственники.Вокзал, дочь проездом на Байкал, и мы ночью её приехали встретить и проводить: любимая теща (к сожалению её уже нет), жена, дочка, племянница и я.

Много событий уместилось в 2000-2006 год

Устроился в частную производственную фирму наладчиком КИПиА. Фирма производит мясные продукты: колбасы, паштеты, деликатесы. Объёмы приличные, до 1000 тонн продукции в месяц.

В 2001 году перехожу на должность инженера КИПиА, а он ещё считается заместителем Главного механика, такая вот там была организация руководства.

В 2002 году становлюсь Главным механиком

В 2004 году становлюсь Главным инженером, и работаю до середины 2006 года. Так получилось, что я в своей жизни не останавливался на месте, всегда впитывал новые знания и умения. И жизнь не скупилась в ответ.

В 2006 году фирма переезжает в город Бердск, в нескольких десятках километров от Новосибирска, но я туда не хочу, я вижу, что фирма на издыхании. Владельцы делают всё, чтобы её угробить, из лучших побуждений, конечно. И через год она умирает. 

2006-2010 годы. Не очень удачная полоса. Было по-разному в эти годы. Было то пусто, то густо. Занимался торговлей на рынке Форекс, не очень большими суммами, так как больших не было. С переменным успехом. Но опыт приобрел, многое узнал, что есть тоже нормально. В настоящее время уже не торгую.

Работа в парке аттракционов

В 2010 году устраиваюсь наладчиком аттракционов в парке. Оборудования много. Работы тоже много. В 2012 году становлюсь Заведующим аттракционами. Это если перевести на нормальный язык - Главный механик. И работаю до осени 2018 года, после чего увольняюсь и теперь не работаю ни на кого. Только на себя, в проекте.

Ещё ничего не закончилось

Да, и ещё одно важное уточнение. 30 декабря 2017 года мы переезжаем в новую трехкомнатную  квартиру из того двухэтажного дома, в котором я прожил почти всю свою жизнь. А его, этого дома, сегодня уже нет. И той трехкомнатной квартиры, в которой мы жили, тоже нет. И на его месте строят красивый 25-ти этажный дом. Вот так. Но это ещё не конец, это, может быть, начало чего-то нового.

Аудитория бизнес-центра, слушаем В.И.Сидорову.

А это мастер-класс Валентины Ивановны Сидоровой, где мы учились многим удивительным вещам. И я у самой стены на галёрке, в клетчатой рубашке. Но об этой странице моей жизни я, скорее всего, расскажу отдельно, если решусь. Ну и вот вроде бы всё, что я хотел вкратце рассказать о своей жизни. 

Владимир Казадаев

Нет комментариев

Оставить комментарий

Отправить комментарий Отменить

Сообщение